May 26th, 2012

Собчак лишили Тэфи и МузТВ


«Меня сняли с премии Муз-ТВ. Спрашиваю за что? — „Ты сама все понимаешь. Мы не хотели, но был звонок“. Как же это мелко… Я не знаю, как поведут себя мои коллеги, промолчат или нет — это их выбор, но просто знайте, что я не заболела. Просто Муз — это 4 часа прямого эфира».

Трагедия… Что-то теперь будет делать Собчак? Вспомнилась классика: -- Жизнь! -- сказал Остап. -- Жертва! Что вы знаете о жизни и о жертвах? Или вы думаете, что если вас выселили из вашего особняка, вы знаете жизнь?! И если у вас реквизировали поддельную китайскую вазу, то это жертва?

Мне кажется, что постепенно она свернёт всю революционную активность (может быть и со скандалом), и вернётся в тёплое лоно Дома-2, Найт Флайта и т.д. К милым коктейлям, долларам и кадиллакам. Но при этом насколько это представится возможным, пока не станет смешно, будет изображать из себя человека с принципами, который ушёл с поднятой головой, и вернулся только потому, что пришли, приползли умолять на коленях.
Кстати, последние её интервью на Дожде вполне уже сделаны в примирительном ключе, с Чуровым тем же получилось нечто совершенно травоядное. Девушку выставили за дверь, но она, видимо, хочет обратно. Думаю, возьмут её обратно без проблем.
promo delo_very february 21, 2018 03:01 6
Buy for 10 000 tokens
Мой хороший товарищ запустил славянофильский журнал "Новый путь" - hvatit.xyz , где злобно критикуется прозападническая ориентация нынешней России и предлагается вспомнить о старых-добрых русских ценностях, таких как гуманизм и общинность. Обязательно зайдите, сделайте хорошее дело.…

Ulysse Nardin 40-х годов

Приятель вот у меня есть, который собирает винтажные часы. Так как они в основном попадают к нему в не очень хорошем состоянии, часто помогаю с ремонтом, каким-нибудь репассажем и все такое. Вот сегодня передал мне эти волшебные часики для той же цели. Не берусь утверждать, так как не большой знаток Нардэнов (или Нарданов), как кому нравится больше, но ИМХО, часы из серии golden circa. Золотые стрелки и сам этот круг вокруг циферблата. Он, правда, несколько облупился, и, возможно, надо его как-то обработать, подзолотить. Но часто такие изменения в винтажные часы не вносят. Во-первых очень дорого, во-вторых многие стремятся сохрнить дух времени и все такое. Тикают звонко, как все часы 40-х годов :)

Posted via LiveJournal app for iPhone.

О романе Достоевского "Униженные и оскорблённые"

В романе очень много живых, хорошо отделанных частностей, герой романа хоть и метит в мелодраму, но по местам выходит недурен, характер маленькой Нелли обрисован положительно хорошо, очень живо и натурально очеркнут также и характер старика Ихменева. Все это дает право роману на внимание публики, при общей бедности хороших повестей в настоящее время. Но все это еще не возвышает его настолько, чтобы применять общие художественные требования ко всем его частностям и сделать его предметом подробного эстетического разбора.
Возьмите, например, хоть самый прием автора: историю любви и страданий Наташи с Алешей рассказывает нам человек, сам страстно в нее влюбленный и решившийся пожертвовать собою для ее счастья. Я признаюсь,-- все эти господа, доводящие свое душевное величие до того, чтобы зазнамо целоваться с любовником своей невесты и быть у него на побегушках, мне вовсе не нравятся. Они или вовсе не любили или любили головою только, и выдумать их в литературе могли только творцы, более знакомые с головною, нежели с сердечною любовью. Если же эти романтические самоотверженцы точно любили, то какие же должны быть у них тряпичные сердца, какие куричьи чувства! А этих людей показывали еще нам, как идеал чего-то! Первый, сколько помнится, устроил подобную комбинацию любовного самоотвержения г. Тургенев и повторил ее в "Накануне", имея, впрочем, на этот раз осторожность дать понять читателю, что Берсенев еще сам не отдавал себе ясного отчета в своих чувствах к Елене, когда понадобилось его содействие Инсарову. Г. Достоевский тоже не в первый раз берет такого героя; его уж мы видели в мечтателе "Белых ночей". Но то была шутка в сравнении с нынешним его романом. Теперь мы видим умного, благородного и развитого человека, который тоже попал в такую комбинацию и собирается нам рассказать об этом. Как бы мы ни смотрели на нравственное достоинство его подвига, но нам любопытно следить за ним в его рассказе. Из всех униженных и оскорбленных в романе -- он унижен и оскорблен едва ли не более всех; представить, как в его душе отражались эти оскорбления, что он выстрадал, смотря на погибающую любовь свою, с какими мыслями и чувствами принимался он помогать мальчишке-обольстителю своей невесты, какие бесконечные вариации любви, ревности, гордости, сострадания, отвращения, ненависти разыгрывались в его сердце, что чувствовал он, когда видел приближение разрыва между своей невестой и ее любовником,-- представить все это в живом подлинном рассказе самого оскорбленного человека,-- эта задача смелая, требующая огромного таланта для ее удовлетворительного исполнения. Одной неудачной попыткой на разъяснение одной частицы такой задачи Эрнест Федо сразу приобрел себе европейскую известность и массу поклонников9. Что же, если бы мы нашли хорошее, поэтическое решение всей задачи! Кроме того, что у нас было бы художественное целое,-- нам разъяснился бы целый разряд характеров, целый ряд нравственных явлений, мы знали бы, как нам судить об этих кроткосердных героях и какую цену приписывать их гуманному обезличению себя, так как мы знаем теперь, например после комедий Островского, как нам смотреть на патриархальную размашистость русской натуры.
Г. Достоевский известен любовью к рисованию психологических тонкостей. Мнение о его, кажется, "Двойнике", что это "собственно, не повесть, а психологическое развитие", подало даже повод к одному очень известному анекдоту. Потому можно было надеяться, что г. Достоевский именно нападет на ту идею, о которой я говорил. Тогда бы, разумеется, мог быть толк и в художественности исполнения. Но на самом деле вы в романе не только слабого изображения внутреннего состояния Ивана Петровича не находите, но даже не видите ни малейшего намека на то, чтобы автор об этом заботился. Напротив, он избегает всего, где бы могла раскрыться душа человека любящего, ревнующего, страдающего. Пять месяцев, в которые Алеша успел прельстить Наташу и увлек ее за собою,-- не удостоены и пяти строчек. Первые полгода жизни Алеши с Наташею пропущены почти без всяких объяснений. Действие романа продолжается какой-нибудь месяц, и тут Иван Петрович беспрерывно на побегушках, так что ему наконец раза два делается дурно и он чуть не схватывает горячку. Но вот и все; что именно у него на душе, мы этого не знаем, хотя и видим, что ему нехорошо. Словом, перед нами не страстно влюбленный, до самопожертвования любящий человек, рассказывающий о заблуждениях и страданиях своей милой, об оскорблениях, нанесенных его сердцу, о поругании его святыни; перед нами просто автор, неловко взявший известную форму рассказа, не подумав о том, какие она на него налагает обязанности. Оттого тон рассказа решительно фальшивый, сочиненный; и сам рассказчик, который по сущности дела должен бы быть действующим лицом, является нам чем-то вроде наперсника старинных трагедий. К нему приходит отец Наташи -- сообщить о своих намерениях, за ним присылает ее мать -- расспросить о Наташе, его зовет к себе Наташа, чтобы излить пред ним свое сердце, к нему обращается Алеша -- высказать свою любовь, ветреность и раскаяние, с ним знакомится Катя, невеста Алеши, чтобы поговорить с ним о любви Алеши к Наташе, ему попадается Нелли, чтобы выказать свой характер, и Маслобоев, чтобы разузнать и рассказать об отношениях Нелли к князю, наконец, сам князь везет его к Борелю и даже напивается там, чтобы высказать Ивану Петровичу всю гадость своего характера. А Иван Петрович все слушает и все записывает. Вот и все его участие в романе.