Литературный дневник Артёма Сёмина (delo_very) wrote,
Литературный дневник Артёма Сёмина
delo_very

Categories:

Роман "Хватит!"

Ребята, мой товарищ написал суперский приключенческий роман о девяностых, и попросил меня организовать его бета-тестирование. Буду выкладывать по главе в день. Поверьте, текст того стоит. Очень интересный детектив, я вчера начал его читать, и реально до самой поздней ночи не мог заснуть, потому что интересно было чем закончится. К тому же это ещё и социальный роман, что очень круто по нынешним временам, когда ничего такого не пишут. В общем, начну выкладывать, а вы смотрите :)


Этот четвёртый труп был страшен. Следователь сказал мне, что убитому было около пятидесяти, но возраст по его внешности определить было нельзя. Синее опухшее лицо, жирные губы, побуревшие от запёкшейся крови, вытаращенные красные глаза. Он прямо, словно египетская статуя, сидел на стуле, и мёртвым стеклянным взглядом глядел перед собой. Его руки, привязанные к ручкам огромного кресла из морёного дуба, были иссечены порезами, на оголённой груди влажно блестела всё та же, хорошо мне знакомая надпись… Я отвернулся, дрожащими пальцами нащупав в кармане пачку сигарет, и вышел в соседнюю комнату. Настежь распахнул окно и закурил, жадно и глубоко затягиваясь. С улицы в помещение ворвались обычные весенние звуки – встревоженный птичий гомон, рёв воды на освобождающейся ото льда реке и оживлённый гул дорожного движения. Из гостиной вместе с тем слышались причитания вдовы убитого, перебиваемые строгими, сухими голосами полицейских, а из кабинета наверху, где работали эксперты - глухие порывистые звуки сдвигаемой мебели, похожие на наносимые с размаху удары. Прислушиваясь ко всей этой какофонии, я напряжённо размышлял. Итак, моё расследование завершено, и я, наконец, знаю имя маньяка, больше месяца державшего в страхе этот город. Осталось довести дело до конца - достать мобильник, набрать хорошо знакомый номер… Странно, но даже теперь, после этого мучительного месяца, после всех доказательств, фактов и улик я всё ещё сомневался… Или это не сомнение, а сочувствие? Но неужели я действительно могу сочувствовать этому монстру? Неужели и теперь ищу для него оправданий? Из соседней комнаты донеслись звуки новых рыданий, «Димочка, родненький, Димочка», - причитала вдова убитого. Нет, хватит сантиментов! Я выбросил недокуренную сигарету в окно и достал телефон…


ГЛАВА ПЕРВАЯ
Эта странная история началась точно также, как ей суждено вскоре окончиться - с телефонного звонка. Мобильник разбудил меня в два часа ночи. Сквозь головную боль его мелодичная раскатистая трель вошла в сознание как раскалённая игла. Я подскочил на кровати и нащупал на залитом чем-то липком столе холодную дрожащую трубку. Звонить в это время мог только Елисеев - ночной редактор «Вечерней столицы», газеты, в которой я работаю. Видимо, ему снова понадобился корреспондент из отдела новостей, чтобы сделать заметку о пожаре на каком-нибудь складе на окраине Москвы, или о бомже, ограбившем автозаправку. И козёл отпущения, как всегда, я, Игорь Свиридов. Но уже приготовившись услышать в трубке энергичный редакторский дискант, и собираясь от души послать Елисеева по матушке, я осёкся. В звонившем я с удивлением узнал своего школьного приятеля Колю Ястребцова, заместителя начальника полиции подмосковного Терпилова.
- Здравствуй, Игорь, - незнакомым мне у него напряжённо-деловым голосом произнёс он. - Извини, разбудил тебя, наверное?
- Коля, ты? Да уж конечно разбудил. Второй же час ночи, - проскрипел я, поднимаясь на кровати, и с отвращением чувствуя, как от вызванного этим усилием напряжения мышц тяжёлая холодная волна скатывается с плеч к пояснице.
- Ты как, всё ещё в газете работаешь?
- Работаю.
- Встретиться можно с тобой?
- Да пожалуйста, а зачем?
- Есть дело. У меня к тебе одно предложение. Я буду в Москве в среду, нормально?
- В среду? - я задумался, спросонья пытаясь вспомнить, не назначено ли у меня что-нибудь на этот день. - Да, в среду я свободен. В «Шоколаднице» на Тверской сможешь?
- Договорились. Когда приеду, сразу позвоню тебе, - ответил Коля, и положил трубку.
Этот звонок удивил меня. Какое у Ястребцова может быть ко мне дело? С начальником что ли поссорился, и хочет слить мне компромат на него? Эту услугу я, пожалуй, могу ему оказать. Уговорю Савенкова, моего редактора, дать несколько строчек на второй полосе, в криминальном отделе, и тисну там заметку. Можно даже не говорить, что Ястребцов - мой бывший одноклассник. Реформа полиции, борьба с коррупцией и всё в этом духе... Однако, поразмыслив, эту версию я откинул. Как-то не подходила спокойному и бесконфликтному Николаю роль второго Дымовского, не похож он на человека, готового вынести сор из избы. Может быть, у него проблемы в семье, и он хочет выговориться? И это маловероятно – нашёл бы кого-нибудь поближе, у себя в Терпилове. Ведь не такие уж мы с ним и большие друзья. Да, вместе выросли, дружили в школе. Но с тех пор как я переехал в Москву, наше общение как-то сошло на нет. Изредка поздравляем друг друга с праздниками, обмениваемся по электронной почте короткими сообщениями – ну и всё... Может, ему деньги нужны? Но причём тогда вопросы о моей профессии и почему нужно было звонить из-за этого поздней ночью?
В назначенный час я открыл стеклянную дверь кафе, в котором мы условились о встрече, и вошёл в его тесное, пропитанное запахами шоколада и ванили помещение. Николай – высокий, рано начавший седеть брюнет в строгом чёрном костюме, дожидался меня за столиком в углу.
- Чай только без сахара, - говорил он тонкой рыжей официантке в накрахмаленном переднике, которая чёткими движениями белых рук расставляла перед ним приборы. - И лимон, пожалуйста, не забудьте.
Официантка с фирменной вежливостью кивнула ему в ответ, втиснула блокнот с карандашом в карман фартука и удалилась энергичным коротким шагом.
- Игорь, здравствуй, - крикнул Ястребцов, заметив меня в дверях и с некоторой неуклюжестью засидевшегося на месте человека делая усилие, чтобы подняться.
«Давно ждёт, значит пришёл намного раньше меня. Что-то важное», - подумал я, заметив это движение.
- Как дела? – спросил я, подавая ему руку и опускаясь на кожаный диван у стола.
- А ты ничего не будешь? - спросил он, нарочито беспокойным взглядом отыскивая уходившую официантку. - Давай я позову сейчас?
- Да я позже закажу. Что у тебя-то?
Коля нерешительно взглянул на меня исподлобья, как бы сомневаясь, стоит ли вообще начинать беседу. Затем достал из кармана пачку «Парламента», ловким щелчком двух пальцев по её тыльной стороне выбил сигарету и, щёлкнув затвором никелированной зажигалки, закурил.
- Я только заранее должен предупредить тебя о конфиденциальности нашей встречи, - как бы спохватившись сказал он. - Всё, что мы тут скажем, останется между нами вне зависимости от исхода беседы. Договорились?
- Договорились.
Он затянулся и медленно выдохнул сизый дым.
- Рассусоливать долго не буду. Дело такое: у нас в городе произошли два странных убийства, в раскрытии которых мне очень пригодилась бы твоя помощь.
Такого развития событий я ожидал в последнюю очередь.
- Коля, ну как же я тут помогу тебе? - удивился я. - Я в последний раз в Терпилове лет пятнадцать назад был. Да и дел, признаться, своих хватает…
- А вот ты подожди и послушай, - сказал Николай, стряхнув пепел в чистую стеклянную пепельницу. - Я тебе дело опишу, а ты уже дальше сам решай.
За время своей журналисткой работы я повидал многое. Участвовал в облавах на героиновых курьеров на реке Пяндж, что на таджико-афганской границе, прятался под обломками рухнувшего дома в Грозном, бывал на местах многих громких и жестоких преступлений. Но мало чему я удивлялся так, как истории, которую выслушал в следующие полчаса. Месяц назад сонную жизнь небольшого подмосковного городка Терпилова потрясло странное преступление. При загадочных обстоятельствах погиб местный судья - Обухов, человек влиятельный и хорошо известный в городе. Убийцы не оставили на теле жертвы ни единого живого места - у убитого были сломаны руки и ноги, выбиты зубы, выдавлены глаза. Убийство произошло поздно ночью, на даче Обухова, что указывало на то, что преступники хорошо изучили его расписание: за город судья без семьи выезжал редко. Первым делом следствие предположило бытовую версию происшедшего, но она отпала практически сразу. Судья был женат и имел двоих детей. Старшая дочь – двадцадвухлетняя Лариса – была замужем, и уже три года жила с мужем в Москве. Младшему же сыну - Вадиму, едва исполнилось десять лет. С женой же, Тамарой, Обухов жил душа в душу. Об изменах супругов друг другу ни молве, ни даже близким их друзьям ничего не было известно. Материального мотива в деле также не существовало. Жена распоряжалась буквально всем имуществом семьи и ни в чём себе не отказывала – согласно банковским данным больше половины совместного дохода семьи тратилось на её заграничные поездки, наряды и драгоценности. Обухов, человек в быту не требовательный, никогда ей ни в чём не препятствовал, и, как говорили, был только рад тому, что жена освободила его от хозяйственных забот.
Рабочая версия случившегося также не нашла подтверждения. Конечно, Обухову мог отомстить кто-нибудь из осуждённых им, но, опросив десятки человек, могущих иметь на него зуб, следователи убедились, что и тут идут по неверному следу. У кого-то из возможных убийц судьи было алиби, кто-то уже давно не жил в Терпилове, а кто-то просто в силу возраста или здоровья не имел возможности мстить. Были, конечно, как и в каждом деле, некие фантомы - сомнительные и тёмные лица, сразу попавшие под пристальный взгляд следователей. Но и среди них ни на кого конкретного указать было нельзя. Третья часть расследования касалась ещё одной сферы деятельности судьи - его огромного бизнеса. Он был владельцем местной лесопилки, мясокомбината «Городец», сети магазинов под тем же названием, и двух городских кинотеатров. Но и тут следователи не нашли никаких зацепок. Некоторые конкуренты жаловались на агрессивную манеру судейского семейства вести дела, но серьёзных претензий к нему не предъявляли.
Через месяц после начала работы сыщикам стало понятно, что двигаться дальше некуда. И в этот момент произошло новое убийство. На этот раз жертвой преступников стал бизнесмен Пахомов, живший в Апрелевке, деревеньке, расположенной в пятнадцати километрах от Терпилова. Обстоятельства его гибели были ещё загадочнее, чем в случае с Обуховым. Во-первых, гораздо сложнее оказалось отыскать мотивы убийц. Пахомов больше пяти лет назад полностью отошёл от дел, и жил отшельником в своём огромном особняке, на берегу небольшого озерца. Родных у него не было, с женой он развёлся больше трёх лет назад, видеться с ней не желал, и изредка навещал только своего двенадцатилетнего сына, учащегося в одном из элитных московских лицеев. Каменная вилла бизнесмена, построенная по его личному заказу в конце девяностых специально выписанным из Италии архитектором, представляла собой маленькую крепость, постоянно находящуюся под охраной двадцати вооружённых до зубов охранниками. В ночь убийства ни одна камера не зафиксировала движения возле дома, не сработал ни один из инфракрасных датчиков, которые во множестве были расставлены по периметру территории, и всё-таки утром труп хозяина был найден изувеченным в его собственном кабинете. Рядом с ним обнаружили тело охранника, рослого сорокалетнего мужчины, видимо, пришедшего в кабинет на шум борьбы и попавшегося под руку преступникам. Причём он был убит странным образом - ему раскололи череп огромной мраморной плитой, одной из тех, что лежали в хозяйском кабинете и были предназначены для отделочных работ. Этой плиты к удивлению следователей в кабинете не оказалось, преступники зачем-то унесли её с собой. Как убийцы пробрались мимо десятков охранников с массивной плитой в руках? Как смогли они не попасть в поле зрения объективов видеокамер? Всё это было очень странно и загадочно. Оба убийства - и судьи и бизнесмена - явно были делом рук одних и тех же лиц. На это указывало обстоятельство, тщательно скрываемое полицией от прессы: на груди у каждой жертвы ножом была вырезана одна и та же надпись «Хватит!» Только у Обухова под ней было прибавлено слово «кумовства», а у Пахомова - «бандитизма». Кроме того, убийцы каждый раз оставляли на месте преступления ещё один отличительный знак - включённый портативный мп3-плеер с закольцованной песней «Священная война».
Слушая этот рассказ, я не мог удержаться от улыбки. Ясно о какой панике в городе говорил Ястребцов - по всей видимости, её приступ случился у местных шишек, отлично понимающих, что определения, оставленные убийцами на телах жертв, прекрасно подходят к ним самим, и боящихся повторить их незавидную судьбу. Поэтому Ястребцов сидит теперь как на иголках, поэтому он таким странным напряжённым голосом говорил со мной той ночью (судя по времени и дате звонка - прямо с места преступления), и поэтому он проехал двести километров до Москвы... Но что ему нужно от меня?
- Дело в том, что одна зацепка в деле всё-таки есть, - поймав мой вопросительный взгляд, пояснил Ястребцов, старательно давя в пепельнице окурок. – Одна из видеокамер особняка Пахомова, в поле зрение которой попадала часть улицы, сняла несколько кадров, крайне нас заинтересовавших. На них видна машина марки «Мерседес» с номерным знаком А762ТС, которая сразу после убийства проезжала мимо особняка. Мы думаем, что на этой машине убийцы и скрылись.
- Почему вы так решили? - поинтересовался я.
- Ну во-первых, места там дикие, и случайно туда попасть очень сложно. А во-вторых эта машина принадлежит нашей городской газете - «Терпиловской правде». Мы провели небольшое расследование - разумеется, втихую, чтобы не спугнуть предполагаемых преступников, и выяснили, что автомобилем во время убийства никто официально не пользовался.
- Ну так угнали его, и всего делов, - пожал я плечами.
- И этого не могло быть. Стопоров, нынешний редактор «Терпиловки», пару лет назад распорядился поставить на машину блокиратор коробки передач. Знаешь же, как это делается? Ну там врезается замок, вставляется штифт...
- Знаю, знаю...
- Ну вот. Угонщики, конечно, умеют снимать такие устройства, но всегда это делается грубо, клещами, отмычками, и так далее. В общем, рвут с корнем. На блокираторе же редакционной машины таких повреждений нет. Соответственно...
- Машину взял кто-то из своих, - догадался я.
- Да, именно, - Ястребцов энергично хлопнул ладонью по столу. - В деле замешан кто-то из сотрудников редакции.
- Вы этот вариант проработали?
- Да, и очень серьёзно, насколько это возможно, конечно, при негласной проверке. Но твёрдо установить наличие или отсутствие алиби у кого-либо нам не удалось. Напролом же действовать – начинать официальное расследование, вызывать сотрудников на допросы - нельзя, всё дело погубишь. Преступники спрячут концы в воду – и ищи ветра в поле.
- И что же ты от меня хочешь?
- План у меня такой. Бери у себя в «Вечёрке» отпуск на месяц и устраивайся в редакцию «Терпиловки». Узнаешь всех сотрудников - благо их там немного - шесть человек. Войдёшь в личные отношения с ними, да будешь следить - куда кто пошёл, чем занимается, какие у кого связи. Найдёшь что-нибудь - прекрасно, Родина тебя отблагодарит. Не найдёшь - чёрт с ним, всё-таки напишешь материал. Тема-то интересная. Ну что, согласен?
- Да глупость какая-то, - махнул я рукой. - Сам подумай: как я с бухты-барахты свалюсь в эту редакцию, начну там что-то разнюхивать. Преступник же меня в одно мгновение раскусит.
- Нет, тут всё предусмотрено. Твоё появление не должно вызвать никакого шума. Во-первых, убийца или его соучастник, что, на мой взгляд, более вероятно, вряд ли догадывается, что его след уже взят. Может быть он даже и вовсе не знает о своём участии в деле – ну оставил ключи неосторожно, а кто-то из знакомых подобрал их. Во-вторых же из «Терпиловки» полгода назад уволился один из корреспондентов, и ему давно ищут замену. Вот ты этой заменой и будешь.
- И что, я вот так вот просто заявлюсь в редакцию и попрошусь на работу? А вдруг меня не примут?
- Конечно, нет. Главный редактор газеты, Стопоров, обо всём будет предупреждён заранее.
- А сам он не может быть замешан в деле?
- Нет, это человек проверенный, у него было твёрдое алиби в обоих случаях, да и, сказать по чести, водятся за ним кое-какие делишки. Он и с арендой мухлюет, и кое-какие заказики на публикации берёт у наших местных тузов. Короче, как-то не тянет он на народного мстителя. Да и возраст, знаешь ли – семьдесят лет ему почти.
- Всякое может быть.
- Минимальный риск, конечно, присутствует, - согласился Николай. - Поэтому и его мы не будем знакомить со всеми обстоятельствами расследования. Придумаем тебе легенду – мол, ты оперативный сотрудник, которому необходимо под видом журналиста появляться там-то и там-то.
- Думаешь, поверит?
- А почему бы ему не поверить? Впрочем, нам нужна не столько его вера, сколько чтобы он язык за зубами держал. А уж в этом на него можно положиться.
- А своих людей почему ты в газету не командируешь?
- Игорь, - сказал Ястребцов, отчаянно всплеснув руками. - Ну кого же из своих я туда пошлю? У меня ребята все - опера, какие из них журналюги? Из них половина имя-то своё с трудом пишет. А ты и профессионал, и человек опытный, компетентный, жизнь знаешь. Без тебя, в общем, никак. Ну как, договорились?
- Мне нужно ещё с начальством договориться, но ладно, - нехотя согласился я.
- Молодец, молодец, - сказал Коля и, обеими руками крепко схватив мою ладонь, энергично тряхнул её. - Когда приехать сможешь?
- Если всё будет удачно, то на этой неделе, в пятницу.
- Хорошо, замечательно!
- Но у меня есть три условия.
- Какие?
- Во-первых ни при каких обстоятельствах не вмешивайся в ход моего расследования.
- Договорились.
- Во-вторых, я не приемлю никакой цензуры во всём, что касается журналистики. По итогам работы я напишу всё так, как увижу, ничего не скрывая. Разумеется, за исключением твоей роли в деле, если ты того пожелаешь.
- Замётано.
- И последнее – мне необходим максимум информации по делу. Впрочем, это в наших общих интересах - чем больше мне известно деталей, тем эффективнее будет моя работа.
- А об этом я уже подумал, - сказал Ястребцов. Достав из-под стола глянцевый кожаный портфель, он расстегнул его лакированный замок и, вынул оттуда толстую красную пластиковую папку. – Я нарушил несколько наших внутренних правил и скопировал для тебя кое-что из материалов следствия. - Он тяжело опустил на папку ладонь. - Тут всё – протоколы допросов, фотографии с мест преступлений, сведения об убитых. Смотри только – поосторожнее со всем этим, хорошо? Не показывай никому, а то секир-башка мне будет, - улыбнулся он.
Перед тем как попрощаться, мы обсудили с Николаем и некоторые мелкие детали дела. Легенду мне придумали следующую: я московский журналист, работавший в небольшом издании, но временно вынужденный поселиться в Терпилове. Дескать, в городе живёт мой больной отец, с недавних пор начавший нуждаться в постоянном уходе. Договорились мы и насчёт моего псевдонима - я сохранил своё имя, но вместо Свиридова стал Кондратьевым.
Subscribe

  • Написал немного про утечку мозгов из России

    Так как я сам такой "утекший мозг" (пусть и в наличии такового у меня многие сомневаются), и живу за границей, то тема для меня…

  • Стабильность

    Меркель заинтересовало пальто Путина и В Серпухове мужчина избил земляка из-за водки -это ли не идентичные новости, это ли не свидетельство…

  • Сижу вот и думаю...

    ...читая новости. Вот появилось заявление там условно о том, что российское новое оружие дерьмо и ничего с ним не получается, и всё такое. И тут же…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

  • Написал немного про утечку мозгов из России

    Так как я сам такой "утекший мозг" (пусть и в наличии такового у меня многие сомневаются), и живу за границей, то тема для меня…

  • Стабильность

    Меркель заинтересовало пальто Путина и В Серпухове мужчина избил земляка из-за водки -это ли не идентичные новости, это ли не свидетельство…

  • Сижу вот и думаю...

    ...читая новости. Вот появилось заявление там условно о том, что российское новое оружие дерьмо и ничего с ним не получается, и всё такое. И тут же…