Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Трошка и Кузя

Вот часто говорят, что писатель должен там владеть словом, уметь сочинять цветастые метафоры, и так далее. Это убеждённость нашего зажравшегося века, который рассматривает литературу исключительно в качестве развлечения, ждёт от неё не чувств, а приятного покалывания заплывших жиром нервов. А я уверен, что писателю необходимо только быть гуманным и предлагать новые идеи обществу. "В поэзии нужна страсть", как говорил Достоевский. Вот, например, маленький рассказик, который не обладает с точки зрения критиков никакими достоинствами. А, тем не менее, видно, что автор человек добрый и сострадательный. Меня этот рассказ, к примеру, тронул куда больше, чем целый роман Захара Прилепина "Патологии". Чем-то О.Генри напоминает:
13668827304064644
Золотые искры утреннего света опустились на выпавший ночью первый снег и он засветился и засверкал мириадами маленьких вспышек, ослепляя все вокруг себя. Каждая снежинка была по-своему необыкновенна и прекрасна, издавала свой особенный чудный свет, завораживающий и притягивающий. Но недолго лежать этому великолепию. Через несколько часов проснувшийся город растопчет его в слякоть миллионами ног и автомобильных шин, размажет бурой грязью по тротуарам и площадям.

Трошка был обыкновенным бомжем, бродягой, каких много на улицах Москвы. Каждое утро выбирался он из подвала или сарая где бог сподобил его переночевать и шел просить подаяние или собирать бутылки на улице, таща за собой свой нехитрый скарб. Вместе с ним всегда можно было видеть Кузю – желто-серую собаку непонятной породы.

Collapse )


Если рассказ понравился, помогите распространить, пожалуйста:
promo delo_very february 21, 2018 03:01 6
Buy for 10 000 tokens
Мой хороший товарищ запустил славянофильский журнал "Новый путь" - hvatit.xyz , где злобно критикуется прозападническая ориентация нынешней России и предлагается вспомнить о старых-добрых русских ценностях, таких как гуманизм и общинность. Обязательно зайдите, сделайте хорошее дело.…

Аркадий Бабченко, "Аргун"

Читаю вот Бабченко сейчас (раньше был знаком только частично с его творчеством, с рассказами). И, вот честно скажу, чувство такое, что человек очень серьёзно сгустил краски в своём рассказе об армии. У него там адЪ какой-то - офицеры сплошь подлецы, враги солдат, пытающиеся при каждом случае как-нибудь пнуть или унизить своих подчинённых. Есть сцены такие - солдат вешают вверх ногами, прикручивают к ним проволоку и пытают за продажу патрон. Нет, не могу сказать, что такого вообще не могло быть. Наверное, в каком-то исключительном случае - вполне могло. Но для этого должно было сразу совпасть очень много факторов, которые, например, мне, да я и уверен, 99,99 процентов солдат никогда не приходилось наблюдать. Вот, к примеру, сцена ниже - награждение отличившихся солдат. Подлецы-шакалы награждают сплошь каких-то штабных крыс, поваров и т.д. У нас такого, к примеру, не было. Я свой орден получил за реальный поступок, все, кого я знал - тоже. Ребята, сидевшие в штабе и т.д., тоже, наверное, что-то там получали, но насколько я помню, государственными наградами их не награждали. Ну выдадут какой-нибудь знак, вроде "За службу на Кавказе", или там грамоту какую-нибудь. То же и в группировке, в 46-й бригаде в Грозном (я там очень многих ребят знал, туда набирали в т.ч. из нашей части).
Причём, у Бабченко всё это описано не как нечто исключительное даже и в их практике, но как некая правда войны, мол, иначе и не бывало. Конечно, о том, что иначе не бывало, он не говорит, но другой реальности в его тексте нет. Не знаю, зачем он именно так всё описал...


Начинается награждение. Дядюшка Вертер становится под дыбой и своим деревянным голосом начинает зачитывать приказ командующего группировкой. Мы с нетерпением ждем — кто же первый? Кого Родина посчитала лучшим и самым достойным из нас? Может, Ходаковский, как-никак его ранило, и до Минутки он первым дошел, и в горах воевал по-настоящему. Или дагестанец Эмиль, снайпер, — он подползал на пятнадцать метров к чеченским траншеям и стрелял в упор. Эмиль убил тринадцать человек, а его не убил никто. Днем он не мог шевелиться и лежал весь световой день в кустах неподвижно. Ночью уползал. На следующую ночь приползал снова. Комбат представил его к Герою России. Или, может, кто-то из минометки? Уж они-то точно навалили чехов больше всех.

Комбат берет первую коробочку, открывает орденскую книжку, набирает воздух в легкие. Мы замираем. Ну, кто?

— Рядовой Котов, ко мне! — громко и торжественно выдыхает комбат.

Я сначала даже не понимаю, кто это — рядовой Котов. Только когда он протискивается сквозь строй и, смущенно улыбаясь, бежит к комбату, неумело вскидывая руку к виску, до меня доходит — это же Кот, повар из офицерской столовой! Он готовит еду комбату, накрывает на стол и подает ему блюда. Наверное, комбат случайно взял его книжку первой. Черт, он мог бы быть и повнимательнее в таких вопросах, все-таки первый награжденный в батальоне — это должен быть самый лучший солдат или офицер.

Следующим медаль получает штабной писарь, за ним — начальник обоза, потом кто-то из ремроты. У нас пропадает весь интерес к наградам. Мы больше не следим за церемонией, все ясно.

— А что, медали надо давать всем, кто был на этой долбаной войне, — считает Леха, — и поварам, и водилам, и писарям.

— Это верно, — говорит Аркаша, — и Коту первому.

Из нашего взвода «Боевые заслуги» второй степени получает только Гарик, и то потому, что он месяц был писарем в штабе. После награждения он возвращается к нам в строй смущенным и даже хочет снять медаль, но мы не разрешаем ему.

Мы больше не верим наградам, которые Родина раздает гораздо скупее, чем тумаки. Теперь для нас это пустое железо. И Ходаковский, и Кот носят одну и ту же «Отвагу», хотя первый сто раз мог умереть в горах, а второй рисковал разве что лопнуть от переедания. Мне вдруг думается, что комбат олицетворяет сейчас государство — за спиной дыба, в руках медали холуям

Заяц в законе

Originally published at Новое пламя. You can comment here or there.

Хорошая статья Бушина:

Исполнился год со дня смерти знаменитой ткачихи, великой труженицы Валентины Ивановны Гагановой – Героя Социалистического труда, члена ЦК партии, депутата Верховного Совета СССР. Президент, возлагавший цветы к памятнику Маннергейма, выразил ли соболезнование родственникам? Премьер, преклонявший колена у могилы Деникина, послал ли телеграмму? Нет, это не их соотечественница, не их страны знаменитость. Вскоре на 74-м году умерла поэтесса Бела Ахмадулина. О, это совсем другое дело. Престижный покойник. Стихи её они не читали, но много наслышаны. Как же, как же! Года три назад вручали они ей большую премию в Кремле. И сейчас оба побежали на почту скорей отстукать скорбную телеграмму…

В 1960 году поэт Андрей Дементьев, работавший тогда в журнале «Юность», написал возвышенную поэму о молодой Валентине Гагановой и её трудовом подвиге – «Дорога в завтра». И вот это завтра настало. И теперь, спустя полвека, пожалуй, уже можно безболезненно для всех признать, что поэма была очень возвышенная, но из разряда тех сочинений, о коих Твардовский писал:

Глядишь – роман, и всё в порядке:

Освоен новый метод кладки,

Отсталый зам, растущий пред

И в коммунизм идущий дед.

Она и он – передовые,

Мотор, запущенный впервые,

Парторг, буран, прорыв, аврал,

Министр в цехах и общий бал…

И всё похоже, всё подобно

Тому, что есть иль может быть,

А в целом – вот как несъедобно,

Что в голос хочется завыть…

Поэма была примечательна разве только одной свежей рифмой «огурчики-амурчики». Однако тогда никто в голос не завыл. Наоборот, хвалили. И сия рифмованная несъедобщина сыграла большую роль в жизни автора. А ныне поэт Александр Бобров, вспомнив о ней, написал в «Советской России»: «Как хорошо бы провести телепередачу «Прощание с Валентиной Гагановой». И выразил надежду, что в этом мог бы принять участие и Дементьев. Но вдруг усомнился: «Или не стал бы?»

Read the rest of this entry »

Усадьба Михалкова - ядовитые змеи и охрана с карабинами


Манифест Просвещенного консерватизма Михалкова, который можно было бы иначе назвать "Назад, к самодержавию!" видели, наверное, все. Большинство, даже члены партии "Единая Россия" этот манифест ругало. Но даже те, кто и хвалили Михалкова, вероятно, согласятся, что о человеке лучше всего судить по тому, как он живет. Если некто проповедует воздержание, лежа в постели с пятью женщинами, ему, наверное, не стоит верить, и человек он не очень хороший.
Лучше всего это высказывание иллюстрирует то, как Михалков обустроил свое жилье. У Православного Христианина, видимо, забывшего о том, что Иисус проповедовал в первую очередь смирение, приняты голые купания (с обязательным пуганием староверов из окрестных деревень), любовь к ближнему олицетворяют ядовитые змеи, выпущенные по периметру поместья, а скромность - огромный особняк в духе старых боярских усадеб.
Впрочем, читайте сами:

Михалков по периметру своей дачи выпустил ядовитых змей

Щепачиха - деревня в 10 с небольшим километрах от городка Павлово-на-Оке, люди когда-то назвали ее по своему роду деятельности – «щепали» некондиционную древесину на сосновую дрань. Теперь эта территория известна в округе исключительно как место, где построил свою усадьбу режиссер Никита Михалков. Самый титулованный и, возможно, самый богатый российский кинематографист вот уже несколько лет как обосновался на своеобразном полуострове среди окских стариц и излучин. Из Щепачихи, пока еще многолюдной, но на глазах угасающей деревни с пустыми прилавками сельпо, в усадьбу ведет ровнейшая асфальтовая дорога. Она однополосная – две машины на ней уже не разъедутся. К слову, посторонних туда и не пускают – посреди болот любого незваного гостя встретят и вежливо отправят обратно. У человека с фотоаппаратом засветят пленку или отберут флешку – так, на всякий случай.
Перед въездом в ворота поместья вас встретит грозный плакат: «Проход запрещен. Частные владения». Некоторые из местных жителей, впрочем, знают альтернативный маршрут в поместье – для него нужна лодка и очень много смелости. Collapse )

Толстой о необходимости секса

И вот для женщины только два выхода: один - сделать из себя урода, уничтожить или уничтожать в себе по мере надобности способность быть женщиной, то есть матерью, для того чтобы мужчина мог спокойно и постоянно наслаждаться; или другой выход, даже не выход, а простое, грубое, прямое нарушение законов природы, который совершается во всех так называемых честных семьях. А именно тот, что женщина, наперекор своей природе, должна быть одновременно и беременной, и кормилицей, и любовницей, должна быть тем, до чего не спускается ни одно животное. И сил не может хватить. И оттого в нашем быту истерики, нервы, а в народе - кликуши. Вы заметьте, у девушек, у чистых, нет кликушества, только у баб, и у баб, живущих с мужьями. Так у нас. Точно так же и в Европе. Все больницы истеричных полны женщин, нарушающих закон природы. Но ведь кликуши и пациентки Шарко - это совсем увечные, а полукалек женщин полон мир. Ведь только подумать, какое великое дело совершается в женщине, когда она понесла плод или когда кормит родившегося ребенка. Растет то, что продолжает, заменяет нас. И это-то святое дело нарушается - чем же? - страшно подумать! И толкуют о свободе, правах женщин. Это все равно, что людоеды откармливали бы людей пленных на еду и вместе с тем уверяли бы, что они заботятся о их правах и свободе.
Все это было ново и поразило меня.
- Так как же? Если так, то,- сказал я,- выходит, что любить жену можно раз в два года, а мужчина...
- Мужчине необходимо,- подхватил он. - Опять милые жрецы науки уверили всех. Я бы им, этим волхвам, велел исполнять должность тех женщин, которые, по их мнению, необходимы мужчинам, что бы они тогда заговорили? Внушите человеку, что ему необходима водка, табак, опиум, и все это будет необходимо. Выходит, что бог не понимал того, что нужно, и потому, не спросившись у волхвов, дурно устроил. Извольте видеть, дело не сходится.
Мужчине нужно и необходимо, так решили они, удовлетворять свою похоть, а тут замешалось деторождение и кормление детей, мешающие удовлетворению этой потребности. Как же быть-то? Обратиться к волхвам, они устроят. Они и придумали. Ох, когда это развенчаются эти волхвы с своими обманами? Пора! Дошло уже вот докуда, с ума сходят и стреляются, и все от этого. Да как же иначе? Животные как будто знают, что потомство продолжает их род, и держатся известного закона в этом отношении. Только человек этого знать не знает и не хочет. И озабочен только тем, чтобы иметь как можно больше удовольствия. И это кто же? Царь природы, человек. Ведь вы заметьте, животные сходятся только тогда, когда могут производить потомство, а поганый царь природы - всегда, только бы приятно. И мало того, возводит это обезьянье занятие в перл создания, в любовь. И во имя этой любви, то есть пакости, губит - что же? - половину рода человеческого. Из всех женщин, которые должны бы быть помощницами в движении человечества к истине и благу, он во имя своего удовольствия делает не помощниц, но врагов. Посмотрите, что тормозит повсюду движение человечества вперед? Женщины. А отчего они такие? А только от этого.